[-Стрелок-][Вся жизнь - оверштаг]2016 г.

    • [-Стрелок-][Вся жизнь - оверштаг]2016 г.

      Фрагмент из романа, о жизни "берегового братства".

      С рассветом галеон ожил, словно потревоженный улей. Из битком набитого опер-дека и кубрика на шкафут выбирались матросы. Мэт покрикивал, на не особо проснувшихся, распоряжаясь где-то на баке. Заскрипели якорные канаты в клюзах, а по вантам вверх, устремились десятки ловких и цепких моряков, для которых начинался новый, привычный день жизни. Гостеприимный залив Гонаив прощался с «Приватиром» попутным ветром и прекрасной погодой. Бухта Пуэрто-де-Сан-Николас лежащая на самом краю северо-западного мыса Эспаньолы, словно приглашая посетить её удобную якорную стоянку, манила к себе галечным пляжем и заросшими зеленью скалистыми склонами берега. Дальше за ней, уже начинался Наветренный пролив, непредсказуемый своими ветрами. «Приватир» проходил его уже в сумерках. Ветер никак не желал быть попутным, но Нэрта это не расстраивало, обойдя северо-западную оконечность Эспаньолы «Приватир» взял курс на Тортугу, и здесь уже ветер задул с севера. Галеон рассекал морскую гладь в крутой бакштаг, вахтенные всматривались в темнеющую даль, всех охватило предбоевое настроение. Сейчас любой встречный корабль был бы взят на абордаж безо всяких раздумий или манёвров.
      Дон Педро, отдохнувший за весь день готовился к ночной вахте, он критически осмотрел такелаж, подставил щёку ветру, и не найдя поводов для замечаний кивнул Нэрту:
      — Я думаю, забрав людей и лодки в Пор-де-Пе, разумней будет взять к северу. А то снова, как в тот раз будем плутать возле мелких островов. Немного потеряем во времени, но зато так спокойней. Пойдём по кубинскому маршруту испанских кораблей, завтра к полудню можно будет определиться с местоположением и уже рассчитывать курс на Пуэрто Плата.
      Нэрт в задумчивости смотрел на холмистую линию Эспаньолы. Его несколько расстраивало то, что в Пор-де-Пе галеон прибудет глубокой ночью, о каких либо взаимоотношениях с берегом не стоит и мечтать. Придётся ждать утра. А уже при дневном свете, будет видно, что и как там с тем отрядом буканьеров, о которых упомянул Гийом. Нэрт поделился своими размышлениями с Доном, и было решено идти небольшим ходом так, чтобы к Пор-де-Пе подойти к рассвету.
      Гавань Пор-де-Пе по сути одна из десятка схожих друг с другом маленьких бухточек, являющихся одновременно устьем сбегающих с гор Эспаньолы речушек. В отличии от других, соседствующих бухточек, Пор-де-Пе выгодно соединил в себе сразу несколько удобств; саму гавань, с удобной якорной стоянкой, укрытой от ветров скалистыми мысами, речку и, удобные складки рельефа. Здесь хватало ровных участков земли, на которых деятельные французы устроили плантации табака и маниоки. Находясь против Тортуги, возвышающейся через пролив, Пор-де-Пе превратился в перевалочный пункт для буканьеров и разного рода авантюристов. На побережье полукругом стояли хижины и лачуги, в них буканьеры укрывали от непогоды свои пожитки и охотничьи трофеи. Основная торговля происходила на Тортуге, но после драконовских санкций Французской Вест-Индской компании буканьеры предпочитали иметь дела с голландскими купцами, и именно из Пор-де-Пе выходили гружённые кожами и копчёным мясом каноэ, направляя свой бег в укромные бухточки Эспаньолы для встречи с торговцами.
      Если прибрежная часть бухты казалась перевалочным пунктом буканьеров, то чуть дальше, в глубь острова, Пор-де-Пе утверждал себя табачными плантациями, отстроенными домиками и подсобными строениями. Чуть только рассветный сумрак начал уступать свои позиции струящемуся с небес, ещё робкому и рассеянному в предрассветном воздухе солнечному свету, который где-то далеко за горизонтом набирал силу для нового дня и озарял пронзительную синеву небосвода. «Приватир» обогнул скалистый мыс, за которым пряталась гавань Пор-де-Пе. Приняв в паруса свежий порыв ветра, он вальяжно направил свой бег в бухту. Судьба в очередной раз давала понять всему сущему, что только в её власти стремительное русло реки людских судеб. В гавани, на якорях застыл испанский галеон, развернувшись к берегу правым бортом. Все времянки, в которых буканьеры останавливались для ночлега и хранения своих вещей и товаров были разбиты пушечными ядрами, и размётанными кучками загромождали берег. Людей на берегу не было видно, по всей видимости, они прятались в густых зарослях. А с борта испанского галеона, в спущенные шлюпки уже грузились испанцы для десанта на берег.
      Появление «Приватира» стало для испанцев фатальной неожиданностью, а для французов, что прятались в зарослях, готовя свои ружья к бою, посланным с Небес ответом на их молитвы.
      Нэрт сам не заметил, как оттолкнул плечом рулевого и, перехватив рукояти штурвала. Он всем существом сейчас был одним целым со своим кораблём, чувствовал каждый скрип рангоута и хлопок парусов. «Приватир» надвигался на испанский галеон с неумолимостью рока. Испанцы в суматохе лезли обратно из шлюпок, на палубах захлёбывались дробью барабаны, но было уже слишком поздно приводить корабль к бою. Прочно вцепившись якорями в морское дно он словно привязанный на заклание бык угрюмо попирал небо чёрными мачтами.
      На мостик влетел Большой Гийом, его глаза пылали ненавистью, казалось, что охотник вот-вот сойдёт с ума от бешенства или уже потерял все способности здраво мыслить. Почти не разжимая, стиснутых в оскале зубов он буквально рычал:
      — Капитан! Они разоряют наш Пор-де-Пе!
      Тут до него видимо уже стало доходить, что Нэрт ведёт галеон на сближение для абордажа, и Большой Гийом издав какой-то звериный клич, потрясая своим ружьём, слетел вниз на шкафут, туда, где грозовой тучей грудились буканьеры. Каждый что-то выкрикивал, и вся эта озверевшая ватага, ощетинившись заряженными ружьями, словно волна смерти готова была ринуться через фальшборт «Приватира».
      Дон Педро как всегда, спокойный и рассудительный, встал возле Нэрта, и словно ничего особенного не происходило, поинтересовался:
      — В таких случаях нам не помешает иметь красный флаг. Ещё не поздно поднять вымпел на фоке, хотя, это уже ничего не изменит. Я думаю никто из испанцев не переживёт этого абордажа. Однако у нас, даже нет красного флага?
      — Я как-то не подумал об этом, — Нэрт не отрываясь, следил за курсом, однако разговор о боевом флаге его зацепил, ведь на королевских кораблях он был неотъемлемой частью сигнальной системы. Приказом № 1 лорда Адмиралтейства в 1596 году было установлено «на время ведения боя поднимать вместо постоянного носового флага боевой флаг красного цвета». У Нэрта были задумки поднимать красный флаг вместо чёрного, с таким же изображением черепа и якорей, для подачи сигнала на вражеский корабль, что бой будет на смерть, но всё забывалось за общим ходом забот.
      Джолли Дик только заглянул на мостик, и бегом вернулся к своей абордажной команде. Он прекрасно знал, что нужно делать. Боцман широко расставив ноги, словно гранитный валун непоколебимо застыл на шканцах, боясь пропустить команду капитана. Он знал, что это будет за команда, старый морской волк навидался манёвров. Матросы уже стояли на местах, так же внимательно следя за своим боцманом, как и за приближающимися мачтами испанского галеона.
      — Отдать шкоты! — голос капитана казалось перекрыл общий гомон буканьеров.
      Мэт развернулся в сторону шкафута, резко рубанув рукой воздух продублировал команду капитана, снабдив её вычурными ругательствами:
      — Отдать шкоты! Галапагосские дети блудливых черепах! Отдать шкоты!
      Паруса свободно заполоскали по ветру развеваясь освободившимися шкотовыми углами, «Приватир» теряя ход пристраивался борт к борту с испанским галеоном, с бака полетели абордажные крючья, а буканьеры наконец получили возможность выплеснуть накопившуюся ненависть в беспорядочном шквале ружейной пальбы.
      Даже не смотря на значительное количество испанских солдат, принявших участие в этой карательной экспедиции против французского поселения, соотношение людей с той и с другой стороны было в пользу Нэрта. Едва только абордажники Дика стянули корабли и перекинули трапы, на борту испанского галеона уже толстым слоем лежали убитые и раненые. Буканьеры не даром считались лучшими стрелками на архипелаге, а столпотворение испанцев на палубе просто не оставляло шансов где-то укрыться от свинцовой смерти. Вдобавок к этому, с баковой надстройки гулко плевались картечью установленные там фальконеты.
      Орущая орава буканьеров, наконец, хлынула на испанский корабль, сметая на своём пути оставшихся в живых испанцев. В ход пошли длинные и широкие промысловые ножи. Вся палуба испанского галеона быстро заполнилась буканьерами, которые смертоносными ручейками скатывались в люки опер-дека, разнося по трюмам холодное дуновение смерти.
      — Вот и всё. — Подвел итог происходящему Нэрт, — Мэт! Убрать паруса! Фок и грота реи брасопь!
      — Неужели ты оказался прав? — Дон несколько скептически выгнул брови и, прикрыв глаза полуопущенными веками, чему-то ухмылялся. — Выходит, испанцы всё же отважились на карательный рейд? Но, Боже мой! Ты видишь, на чём они сюда пришли? Это же тот галеон, что мы отпустили у острова Барре Манте Кристо. Там ещё иезуиты сидели в капитанской каюте.
      — Точно. — Нэрт с изумлением рассматривал испанский корабль, — мы сейчас заходили со стороны кормы, а теперь я уже вижу, следы наших отметин на баке. Бушприт ему поменяли, и гальюн частично подлатали, да это тот самый галеон.
      Нэрт опёрся руками на перила мостика и, слегка прищурив левый глаз, критически осмотрел палубы обоих кораблей. Его интересовало, насколько он может рассчитывать использовать захваченный приз в планируемой операции. По орудийной мощи захваченный галеон порядочно уступал «Приватиру», несколько меньше размером, однако, сейчас «Приватир» был просто переполнен людьми, укомплектованный командой даже более чем необходимо, плюс буканьеры.
    • Полынька wrote:

      Интересно.. НО... Пираты, приключения. кровь битвы.. ну а любовь то где?

      Я старый солдат и не знаю слов любви! (с)
      Ну, в этом случае - пират =))
      А так, мне очень понравилось :prost!:
      Узнав мои сокровенные желания, Дед Мороз зайдет лично...=)
    • Да, романтических отношений в книге нет от слова - совсем. Как и женских персонажей. Когда я замахивался на роман, моей целью было написать как можно более точный в историческом плане сюжет. Выдуманы только главные герои, их приключения, хотя в их числе оказались реально существовавшие тогда лица. Весь путь "Приватира" проложен сверяясь со спутниковыми снимками, и картами той эпохи. Почему и ушло три года на написание, так как приходилось выверять все мелочи, от одежды до быта и местных условий (погода, география). Благо в мире остался уникальный труд Эксквемелина, где он всё подробно описывал, нечто вроде дневника исследователя, а он жил там, в то время, на Тортуге, бывал в Порт Рояле, принимал участие в походе на Панаму с Морганом, описал в своей книге всех известных тогда пиратов. Я лишь создал художественный роман о том времени, где оживил историю архипелага.

      К ночи основная часть матросов, промотав остатки средств, вернулась на борт. Боцмана Нэрт не отпустил, пообещав ему дать возможность вволю нагуляться перед отплытием. Сейчас на корабле нужен был пригляд за командой, и Мэт справлялся с этим лучше других. На ужин в капитанской каюте собрались все офицеры, Мэт обещал подойти попозже, когда вернётся последняя шлюпка с берега.
      Собравшиеся за столом давно уже так не пировали. Суп из черепах, лангусты и другие диковинные блюда местной кулинарии. Дон вернулся изрядно пьяным с берега и уплетал горячий суп. Дик, напротив, уже на берегу перепробовал все местные деликатесы и рассказывал о своих впечатлениях:
      — Представляете? Здесь люди порой хватают удачу за хвост, а потом остаются на мели ни с чем! Бартоломео, прозванный Португальцем, отхватил испанский галеон, набитый золотом до палубы, потеряв почти всю команду при абордаже, — глаза Дика сверкали от азарта, — а уйти не сумел – при противном ветре и неумении управляться с галеоном, его нагнали испанцы и забрали свой галеон обратно! Португальцу удалось улизнуть на шлюпке с оставшимися матросами, но в Кампече их опознали и бросили в тюрьму. Сам Бартоломео сумел удрать, а вот товарищей его повесили. Так вот, он переплыл залив, связав два надутых винных бурдюка! Потом протопал сто двадцать миль по полуострову! И, встретив на побережье знакомых пиратов, добрался до Порт-Рояля! — Дик обвёл всех взглядом, убеждаясь, что его внимательно слушают. — И здесь, в Порт-Рояле снова набрал команду и на каноэ погрёб забирать обратно свой золотой галеон, — он с довольным видом откинулся на спинку стула, оглядывая своих слушателей.
      — И как? Нашёл он его? — не выдержал Дон Педро.
      — Ага, нашёл, только пустой! — Дик хохотнул. — Испанцы не обратили на каноэ внимания, думая, что это контрабандисты, но на галеоне было мало охраны, так как испанцы уже всё золотишко успели куда-то перегрузить. Бартоломео ничего не оставалось, как вернуться обратно на испанском галеоне, но он умудрился посадить его на отмелях возле Пиноса, где его и оставил, вернувшись в Порт-Роял на каноэ.
      Диксон покачивал головой, красноречиво выражая свои эмоции, Дон Педро, выслушав Дика, только хмыкнул, и тут его взгляд наконец-то упал на наполненный ромом кубок. Подняв его, он произнёс какой-то тост на испанском языке и выпил, забыв перевести то, что сказал. В это время в дверях появился боцман, за которым понуро плёлся матрос.
      Мэт осмотрел присутствующих и, убедившись, что на него обратили внимание, толкнул вперёд матроса:
      — Это Тони Барт, марсовый, отличный моряк. Рассказывай, что у тебя там приключилось.
      Матрос помялся, виновато глядя на офицеров, наконец, собрался с духом и сообщил, что со своим другом начисто проигрались в кости:
      — А потом Эдвард решил сыграть в долг, это ром его попутал. Выпили мы крепко, но он совсем набрался. А там такие ушлые ребята, он и моргнуть не успел, как его долг вырос до восьмисот песо, а тогда ему заявили, что если он сегодня не расплатиться, то его долг они получат на плантациях, куда он отправиться работать. Они его держат у себя.
      В каюте повисла могильная тишина. Нэрт раздал абсолютно все деньги команде, припасов в трюмах было достаточно ещё с Эспаньолы, и взять эти восемь сотен было просто негде.
      — Как это, держат у себя? — отстранённо переспросил Нэрт.
      Дик напрягся. Когда голос капитана изменялся, и становился приглушённо монотонным, а зрачки словно заволакивало непроницаемой дымкой. Дело могло обернуться беспощадной резнёй.
      — Ну, там народу полно было, ему под горло нож приставили, я дёрнулся, а меня тоже схватили. Сказали, чтобы я принёс деньги, или Эдварда продадут на плантации.
      — Сейчас пойдём и обломаем там всем рёбра! — рявкнул Дик, — я всю свою команду возьму, да мы весь этот гнилой городишко спалим сейчас!
      Тихоня толкнул Дика локтём, и тот на время умолк. Мэт хмурился, ожидая решения капитана. Нэрт просчитывал варианты дальнейших действий. Ситуация была рядовая, матрос проигрался, его вина, нечего играть с шулерами. По местным законам, его могли продать на плантации. Однако, это его матрос, а он своими людьми не разбрасывается. Нужно освобождать попавшего в передрягу моряка, но так, чтобы этот случай сыграл на пользу авторитету Нэрта.
      — Какой срок они выдвинули?
      — Сегодня до полуночи, — ответил матрос.
      — Вот как? Даже до полуночи, хотя уже почти полночь, — Нэрт посмотрел в окно, — значит, на твоё возвращение они не очень-то рассчитывают. Сегодня всем отдыхать. Завтра покажешь Тихоне, где вы играли и с кем. Билли, — Нэрт обратился к Тихоне, — сходишь с ним, постарайся, чтобы он там не особо маячил, сам всё разузнай, потом решим, как поступить.
      Тихоня кивнул и увлёк с собой матроса на палубу для разговора. Мэт хмуро уселся за стол, украдкой посматривая на капитана. Дик, сбитый с толку, налил себе рому, но, прежде чем выпить, спросил:
      — Так что, сегодня не пойдём громить этот притон?
      — Нет. Матрос сам виноват, не надо было лезть в бутылку, однако, больше никто не посмеет играть с моими людьми в долг, после того, как я верну Эдварда на корабль. — Нэрт обвёл взглядом присутствующих, и всем стало ясно, завтра что-то будет.


      The post was edited 3 times, last by -Стрелок- ().

    • На следующий день, на берег отправилась очередная партия моряков, Мэт буквально каждому подсовывал под нос свой кулак, предупреждая о вчерашнем случае с матросом Эдвардом. Одна шлюпка вернулась буквально через час, на борт поднялся матрос Барт. Мэт подскочил к нему словно рассерженный бульдог, выпытал, что случилось, и метнулся докладывать капитану.
      Нэрт курил на балконе, когда в каюту заглянул боцман.
      — Кэп! Тихоня отослал Тони обратно, велел передать, что сам всё узнает.
      Нэрт кивнул, после приключений на Антигуа, он доверялся в таких вопросах Тихоне.
      — Подождём. Ты пока проверь оружие у команды на всякий случай, — Нэрт выбил трубку и пошёл будить Дика.
      Часа через два, дежурная шлюпка доставила Билли на галеон. В капитанской каюте собрались все офицеры. Тихоня прошёлся по каюте, остановился напротив окон балкона, и когда пауза уже затянулась, выложил, что узнал:
      — Эдварда уже нет в городе. Его ещё утром отправили в район с тюрьмами, там есть конторы разных плантаторов. Агент одного из плантаторов, Уильям Дампир, сегодня отправляется с новыми рабами на плантацию, вот Эдвард и потопает с этим обозом. В самом притоне верховодит Даниэль Харрис – он и ещё парочка его товарищей, шулеры. С ними в доле с десяток крепких парней, бывшие каторжники, буканьеры. Официально дом принадлежит некому Дэвиду Мартину, колонисту, открывшему на первом этаже питейное заведение. В общем, весь Порт-Роял такой, ставят в комнате стол, лавки, вешают табличку, вот и готовая таверна. Как я понимаю, там все в доле, и дорогу на плантации с их помощью находят многие моряки, выиграть у шулеров практически невозможно. Этот агент, Дампир, гнусная личность, договориться с ним, конечно, можно, но, чтобы выкупить матроса, пришлось бы выкладывать не меньше двух тысяч реалов золотом. Плантация находится далеко, пару дней им топать придётся. Плантатора звать Генри Хеляр. Вот, ну, ещё есть два тайных выхода, с тыльной стороны дома и примыкающий к соседнему дому, там проделана дверь, и можно перейти в другой дом, всё это, естественно, замаскировано, только не от меня, — Билли улыбнулся, — я такие вещи чую, как собака.
      Нэрт минуту раздумывал, затем потянулся, захрустев суставами, и, встряхнувшись, откинулся на спинку стула, загадочной улыбкой поглядывая на своих офицеров.
      — Ну? — ёрзал на стуле Дик. — Что будем делать?
      — Нэрт широко улыбнулся, — Дик, бери всех своих молодцов, выбери человек шесть покрепче, пойдут с нами. Остальные пусть топают к выходу из города, даже нет, остальные, пусть гребут на шлюпках к форту Руперт, на Палисадос, там ждут нас на берегу, в шлюпки пусть возьмут мушкетов на всех, запас пуль и пороха. Те, кто идёт с нами, пусть по паре пистолетов зарядят, но не держат их на виду, завалимся в гости к этому Мартину как бы выпить, а там и поиграть присядем. Объясни парням, чтобы с самого начала гудели как пчелиный рой, в общем, гуляки, прожигающие свою добычу. Сам пристроишься сзади этих шулеров, Билли кивнёт тебе на них. В нужный момент сгребёшь их в охапку, все заправилы мне нужны живыми, но можно и помять немного. Сядем, как бы играть, но когда речь пойдёт о ставках и наличности, я грохну бутылку с местным угощением или кружку, что там у них в ходу, на голове у ближайшего ко мне подручного. По этой команде начинаем свалку. Трое шулеров мне нужны живые, остальных можно под нож. Билли присмотрит и поможет при случае.
      Глаза Дика горели в предвкушении знатного погрома. Как только Нэрт закончил объяснять, что нужно сделать, он рванул на палубу собирать своих удальцов. Тихоня придвинулся к Нэрту и тихо поинтересовался:
      — Если вдруг кто посторонний там будет, не из их кодлы? Тоже? — Билли одним кивком изобразил вариант отправки бренной души на небеса.
      — А ты можешь бросить нож так, чтобы он ударил рукоятью в голову, и человек сразу потерял сознание?
      Тихоня грустно улыбнулся, качнув головой:
      — Мне проще кинуть десяток ножей, попадая одним в другой, чем вязать риф-штерты на рее.
      Дон Педро побарабанил пальцами по столу:
      — А я что? Не иду, что ли? — он переглянулся с боцманом.
      — Дон, ты за меня здесь, и Мэт тоже остаётся. Мы управимся быстро, притащим этих шулеров к берегу, бросим в шлюпку и догоним наших возле форта.
      — А дальше что?
      — Вызнаю у них, где именно находиться эта плантация и прогуляемся по джунглям. Поменяю этих троих на моего матроса.
      Мэт одобрительно кивнул:
      — После такого даже не знаю, будут ли здесь играть в долг?
      — Всё! — Нэрт прихлопнул ладонью по столу, — мне уже пора начинать набор команды, а я тут вынужден по джунглям бегать. Надеюсь, за два дня мы успеем вытащить Эдварда и начнём набирать людей.
      На этом сходка в капитанской каюте закончилась, все поднялись и, вышли на палубу. Там, на шканцах, уже собрались парни Дика, словно готовые идти на абордаж, увешанные тесаками, топориками, мушкетами. Нэрт протестующее замахал руками:
      — Нет, нет, нет! Так не пойдёт! Джолли, мы идём играть и проматывать награбленное, а не брать на приступ город. Этих шестерых, — Нэрт указал на отдельно стоящую группу абордажников, — одеть в шелка и бархат, у нас ещё полно испанских тряпок. Остальные пусть у форта ждут.
      Мэт присвистнул и кивком велел избранным для боя в местной таверне следовать за ним. Минут через десять вся группа, разодетая как фазаны, в кружевах и бантах, подтрунивая друг над другом, вывалила на палубу.
      Нэрт осмотрел группу и остался доволен:
      — На фоне нас с Джолли Диком и Билли вы просто благородные сеньоры, — подождав, когда все вволю отсмеются, Нэрт продолжил. — Войдёте после нас через полминуты, с шумом, гамом, мы вас не знаем, вы нас тоже, поэтому можете при случае, — Нэрт улыбнулся, — даже меня толкнуть с дороги.
      Новый взрыв хохота перемежался солёными шуточками, в которых ряженым матросам предлагалось потолкать капитана впрок, на будущее.
      Сойдя на берег, Нэрт дождался, пока Тихоня ещё раз не объяснит морякам, где нужный им дом, затем, разбившись на две группы, они двинули по улице. Подходя к заведению, Дик высказал мысль ещё разделиться:
      — Я один войду, сам по себе, а то я такой здоровый и вы ещё, там все в штаны наложат раньше времени, я просто как бы выпить зайду, а вы уж следом.
      Нэрт кивнул и, оглянувшись назад на пёстро разряженную компанию абордажников, сбавил шаг. Дик выгреб из кармана пригоршню серебряной мелочи, тряхнул её в кулаке:
      — Погудим! А уж на сдачу я надеюсь, у меня будет золотишко, —с этими словами он широкими шагами перемахнул разделявшие его и дверь самобытной таверны метры и, хлопнув дверью, исчез в доме.
      Подождав минуту, Нэрт с Билли переглянулись и вошли внутрь. Помещение было небольшим, семь шагов в ширину и одиннадцать в длину, у дальней стены стоял самодельный столик-полка, уставленный посудой и бутылками, за ним, по всей видимости, находился сам хозяин питейного заведения Дэвид Мартин, небритый, потный мужчина среднего возраста, уже начинающий заплывать жирком.
      Он помахивал грязным полотенцем, сгоняя мух с глиняных кружек и деревянных анкерков, нисколько не обращая внимания на происходящее в комнате. Посреди комнаты стоял грубо сколоченный из досок, по всей видимости, когда-то бывших бортовой обшивкой, стол, вокруг которого сидели на лавках неряшливо одетые люди. По столу с характерным стуком подскакивали игральные кости, глухо бухались деревянные кружки для костей, но, артисты из них были никакие. Нэрту стазу стало ясно, что эти люди притерлись друг к другу, как доски в палубе, и бездарно изображают азарт игры. Дик, щурясь от удовольствия, прохаживался вдоль стола с глиняной кружкой рома в руке, как бы с любопытством посматривая на игру, весь его вид говорил: сейчас допью, и всех обыграю.
    • Нэрт намеренно приостановился возле дверей, чтобы его оттолкнули вошедшие следом моряки, Билли разболтанной походкой пьянчуги прошествовал к хозяину заведения, алчно оглядывая выставленную выпивку.
      Если бы Нэрт знал, как войдут его абордажники, он бы отошёл подальше от двери. Сильным пинком она с треском распахнулась и самым краешком, скользом прошлась ему по корме. Нэрт от неожиданности чуть не подскочил, крутанулся вокруг и получил сильный тычок в грудь растопыренной ладонью:
      — Брысь, сухарь недоделанный! Джентльмены гуляют! — абордажники с шумом и грохотом помпезно ввалились в комнату, и в ней сразу стало тесно. Удержавшись на ногах, Нэрт нисколько не обиделся. Его матросы сейчас давали фору известным европейским комедиантам.
      Сидевшие за столом разбойнички оживились, некоторые слетели со своих мест, якобы за выпивкой, освобождая лавку для новоприбывших. Абордажники шумели на славу, загомонив устоявшийся в комнате воздух раскатистыми голосами:
      — Рооомууу! Баклан контуженный! Самого лучшего рому!
      — Это здесь мы вчера гуляли?! — орал другой матрос.
      — Нееее! Тот хозяин поскромнее был, а этот видишь какой важный, весь из себя.
      — А где мы вчера были? Пошли туда! Там в кости играют, я вчера триста реалов выиграл, туда хочу!
      Нэрт притиснулся к стенке с видом сконфуженного простолюдина, притираемого знатью, бочком обходил эту пёструю ватагу, пробираясь к краю стола, где сидел тощий, высокий мужчина с длинным шрамом через всё лицо, у него глаза ни на минуту не теряли холодного оценивающего блеска. По описанию Билли, это и был Даниэль Харрис, главарь шайки, шулер с невероятными способностями выбрасывать кости так, как ему было нужно.
      Нэрт сделал вид, что направляется за выпивкой, но потом развернулся и встал за спиной у Харриса. Тихоня промелькнул рядом, сунув Нэрту в руку тяжёлую глиняную кружку с ромом, только сейчас до Нэрта дошло, что он начисто забыл о полном отсутствии наличности. Помянув про себя добрым словом Билли, Нэрт отпил глоток и, бросив взгляд через плечо, запомнил, где стоит хозяин заведения. Тем временем двое его абордажников пришвартовались за столом, продолжая балагурить, остальные как бы топтались, то ли намереваясь сходить за ромом, то ли присматривая места за столом по лучше тех, что были свободны. Двое трактирных разбойников уже тащили целую охапку наполненных ромом кружек, гомоня про угощения от одной честной компании другой.
      Билли замер возле выхода, указав Дику на двоих сидевших за столом мужчин, те меланхолично забавлялись игральными костями, но между ними сидел ещё один, крепко сложенный громила, с квадратной челюстью и глазами, в которых уровень интеллекта ничем не превосходил интеллект аллигатора.
      Нэрт резко выплеснул ром через плечо, в лицо хозяина и тут же со всей дури, приложил тяжёлой кружкой Харриса по макушке. Тот в последний момент, словно почуяв неладное, пригнулся к столу, и глиняная кружка развалилась на куски у него на шее. Комнату заштормило не на шутку. Дик не стал размениваться по мелочам. Ухватив за волосы двоих шулеров, он вырвал их из-за стола, словно два сорняка и резко сведя руки, стукнул их головами по вискам сидевшего между ними громиле. В крокодильих глазах сидящего меж ними здоровяка ничего не изменилось, он только дёрнулся и так, с открытыми глазами, и повалился на стол. Абордажники, памятуя наставления Нэрта, не церемонились, пользуясь неожиданностью, они обнажили короткие абордажные сабли, и комната огласилась безудержными стонами и бульканьем идущей горлом крови. Харрис пытался вскочить, одновременно разворачиваясь к Нэрту, в его руке ловко провернулся тёмный и кривой нож, но от его виска с глухим звяканьем отскочил тяжёлый кортик, брошенный от двери, и главарь на подогнувшихся ногах повалился на пол.
      Дик, алчно озирая «поле боя», продолжал держать в руках безвольные тела шулеров, абордажники, не ожидая, что всё так быстро кончится, удивлённо осматривались.
      Хозяин питейного заведения, прижавшись спиной к стене, не мог взять в толк, что произошло, убийства и драки в Порт-Рояле были повседневностью. Но чтобы вот так, в его заведении, убивали матёрых головорезов, он не припоминал.
      — Они хоть живые? — поинтересовался Нэрт у Дика.
      — А я знаю? – тот потряс обоих и по очереди поднёс к глазам сначала того шулера, что держал в правой руке, затем другого. — Вроде дышат.
      — Пеленайте эту троицу, — Нэрт прошёлся по комнате, — заодно всё ценное с трупов соберите.
      Нэрт вышел на улицу, прищуриваясь от яркого света, осмотрелся.
      Как обычно, брели по своим делам пьяные обитатели Порт-Рояля, чуть дальше, где они недавно прошли, лежал свежий труп какого-то матроса. Жизнь в городе не отличалась безопасностью.
      Но вот вид улочки несколько изменился, из питейного заведения вышли разряженные абордажники, волоча связанных шулеров. Помогли Дику пристроить два бесчувственных тела на его могучих плечах, а одного потащили сами. Горожане с безучастным любопытством взирали на эту процессию и шли дальше по своим делам.
      Недалеко от форта Руперта, на берегу их ожидали ещё восемнадцать человек из абордажной команды Дика.
      Билли махнул рукой в сторону косы Палисадос:
      — Так. Десять миль топать, дорожка узкая. Рабов гонят пешком, сам Дампир верхом едет, охрана тоже пешком или на телеге, если она им нужна для груза. Если они вышли утром, сейчас уже где-то там, — он указал на место, где Палисадос криво изгибаясь, выступает в сторону открытого моря, — в общем, самое разумное, перехватить их на материковой части.
      — Тогда по шлюпкам, — Нэрт окинул взглядом свою команду, — если эти, — он кивнул на связанных шулеров, — очухаются, развяжите им языки, может быть, скажут чего интересного.
    • Выгребая вдоль косы, шлюпки ходко неслись по бухте. Нэрт пытался высмотреть на берегу какое-нибудь движение, которое выдало бы нахождение там отряда с плантации, но тщетно. Подзорную трубу он с собой не взял, а густые заросли мангров могли бы основательно укрыть даже армию.
      Высадившись на берег в месте, где коса соединена с островной частью Ямайки, отряд Нэрта двинулся через заросли искать дорогу, по которой осуществляется связь между плантациями и Порт Роялем.
      Связанные шулеры уже пришли в себя, двое, которых приложил Дик, ныли и стонали, жалуясь на головную боль. Канючили о выкупе и всячески пытались разжалобить Нэрта, одновременно, с испугом шарахаясь от Джолли Дика. Харрис наоборот, плотно сжав тонкие губы, молча терпел все мытарства, и если у него и болела голова, после удара в висок, то он не показывал вида. Только проницательно зыркал своими серыми глазами по сторонам.
      Весь отряд методично пробирался через переплетения ветвей и корней мангровых зарослей. Тихоню и ещё одного матроса Нэрт послал вперёд, на разведку. Тяжелей приходилось с пленными, ноги им развязали, но они, словно бараны, без поощрительных пинков не шли вперёд. Через полчаса отряд вышел на дорогу. Тихоня, словно ищейка, облазил всю окрестность на сотню ярдов в обе стороны и определил, что последние несколько дней, здесь никто не ходил и не проезжал, значит, отряд агента Уильяма Дампира ещё не подошёл к этому месту. Выставив в направлении Порт-Рояля разведку, Нэрт занялся расстановкой людей. По обе стороны дороги он лично определял места для стрелков так, чтобы их не было видно.
      Воевать с агентом и охранниками Нэрт не собирался, но произвести должное впечатление было необходимо. Обговорив условные сигналы и объяснив каждому, как должна пройти встреча и переговоры, Нэрт вместе с Диком и Тихоней остались на дороге. Повернувшись навстречу ожидаемому отряду, моряки задымили трубками, чуть дальше у них за спиной, шагах в десяти, стояли ряженные абордажники в своих шелках и бантах, Нэрт изредка посматривал на них, усмехаясь.
      Абордажники тоже курили, опёршись на длинные мушкеты, кружевные воротники им явно мешали; длиннополые шляпы с диковинными перьями, подвязки на чулках, атласные ленты, увязанные бантами, и это всё одето на людей, которые сроду ничего кроме грубых башмаков и парусиновых штанов не носили. Возле них прямо на дороге сидели связанные шулеры, но уже молча, однако нет-нет, да кто-то из пленников получал в бок ленивый, беззлобный пинок, таким образом, абордажники компенсировали неудобства, доставляемые им одеждой.
      Вскоре на дороге послышался шум приближающегося каравана. Первым ехал на гнедой низкорослой лошадке Уильям Дампир, за ним два спаренных мулла тащили телегу, нагруженную тюками. За телегой, привязанные к ней и увязанные между собой длинной верёвкой, брели рабы – четверо чернокожих и один белый, в котором Нэрт узнал своего матроса. По бокам от рабов и следом шло с десяток охранников с мушкетами и пистолетами за поясами. Увидев Нэрта с товарищами, Дампир остановил лошадь и оглянулся на свою охрану, охранники приостановились, взяв мушкеты на изготовку.
      Нэрт продолжал докуривать трубку, делая вид, что его абсолютно не интересует отряд Дампира, Дик рассказывал Билли какую-то историю из детства, Тихоня с пониманием кивал, искоса посматривая на Дампира.
      Наконец, Уильям тронул лошадь, жестом велев своим охранникам оставаться на месте. Подъехав к Нэрту, он внимательно осмотрел всю компанию, с минуту внимательно присматривался к ряженным абордажникам и пленным шулерам, затем, вопросительно взглянул на Нэрта:
      — Вы здесь главный?
      Нэрт молча кивнул и, выбив из трубки пепел, неторопливо убрал её в карман.
      — Вы нас ждёте? Или вам всё равно, кто поедет этой дорогой?
      — Именно вас. Уильям Дампир?
      — Да, это я. Что вам нужно?
      — Мне нужен мой матрос, которого вы ведёте среди рабов на плантацию. Это мой человек, а я своих людей никому не отдаю.
      Дампир на минуту задумался, что-то прикидывая, ещё раз оглянулся на своих людей, затем наклонился, опёршись локтём на луку седла:
      — Я допускаю, что вы намеренны применить оружие, но, поймите и меня, я заплатил за этого человека деньги и, между прочим, не свои, а господина Хеляра. Однако я вижу у вас там, — он кивнул в сторону сидевших на земле шулеров, — тоже имеются, как бы это сказать, пленные, да?
      — Да, а что, знакомые лица?
      — Одно лицо как бы знакомое, но меня смущает, как это сам Даниэль угодил к вам в лапы, у него ведь серьёзная охрана.
      — Мой матрос в обмен на этих трёх, — Нэрту надоело церемониться, — в противном случае, ваши трупы останутся украшать эту дорогу.
      Дампир распрямился в седле, ещё раз окинув взглядом ряженных абордажников, Нэрта и его товарищей, затем снова обернулся на свой отряд. Охранники Дампира заняли позицию для ведения стрельбы вперёд, они ещё не целились, однако держали мушкеты на вскидку.
      — Вы окружены, — Нэрт повысил голос, чтобы его услышали все, — если хоть кто-нибудь вскинет мушкет, всех уложат одним залпом!
      Дампир внимательно огляделся и, по всей видимости, только сейчас разглядел, что в густых зарослях мангр с обеих сторон дороги выглядывают нацеленные мушкетные стволы.
      Он повернул лошадь поперёк дороги и махнул своим людям, чтобы они опустили оружие.
      — Хорошо. Я меняю вашего матроса на этих троих, — он кивнул на пленных шулеров, — в конце концов, я даже в плюсе, однако, вы так и не сказали своего имени, меня вы знаете, а вас как зовут?
      — Капитан Нэрт, мой галеон «Приватир», стоит в бухте.
      Дампир кивнул:
      — Можете забрать своего матроса, — с этими словами он отъехал назад.
      Освобождённый Эдвард, не веря в своё счастливое спасение, с жаркой благодарностью в глазах топтался возле Нэрта, из мангровых зарослей, выбирались абордажники, чертыхаясь и отряхиваясь. Дампир с интересом разглядывал столь впечатляющий отряд, с которым его встретил капитан Нэрт, и с иронией посматривал на трёх шулеров, которых охранники увязывали в одну связку с неграми.
    • :xm: Стиль очень похож на Рафаэля Сабатини.. ЖДУ ПРОДОЛЖЕНИЯ!!!
      Кстати только Тортуга и сдерживала в 15 веке набеги Испанских эскадр на английские и французские поселения. Как по мне, так флибустьеры были в какой-то степени охраной в Карибском море.. :borg
    • Полынька wrote:

      :xm: Стиль очень похож на Рафаэля Сабатини.. ЖДУ ПРОДОЛЖЕНИЯ!!!
      Кстати только Тортуга и сдерживала в 15 веке набеги Испанских эскадр на английские и французские поселения. Как по мне, так флибустьеры были в какой-то степени охраной в Карибском море.. :borg

      Не совсем так, в Карибском море всё было поделено, на дипломатическом уровне, и никаких особо серьёзных войн между странами не велось. Всё происходило на европейском театре так сказать. Ямайка досталась Англии как и Антигуа, Барбадос, Монсеррат тоже стал английской колонией но там обосновались колонисты католического вероисповедания. Гваделупу заняли французы, но только южную часть, при чём взяли по хитрому. Когда англичане попытались колонизировать Гваделупу их местные племена согнали, а французы предложили местным туземцам торговлю. И им позволили устроиться на острове. Так туземцы считали что французы просто торговцы, а французский король считал что Гваделупа уже колония. Потом, в 1666 году в Англии прошла великая чума, и англичане как раз воевали с Голландцами, только только начинался раздел так называемого испанского наследства.
      На карибах существовало два пиратских центра, Ямайка под англичанами, Тортуга под французами. При чём французская Вест Индская кампания выкупила права на всю Тортугу, со всеми жителями, и всё население попало в рабство. Рабство в то время на островах заключалось в следующем, белые люди попадали в рабство на пять лет, после чего получали свободу. Негры на вечно. Во всяком случае, в книге я всё это постарался дать, чтобы раскрыть подлинную историческую составляющую того периода и региона.
      Книга издаётся в виде "печать по требованию" с доставкой курьером, можно поискать в сети. Ниже ссылка на скачивание для тех, кто не любит держать бумажную книгу в руках.
      fayr.ru/Overshtag.rar